cheburashka

Я никого из виновных не пощадил. Сам проследил, чтоб было исправлено это безобразие. Тут уж все работали наравне с рабочими и вязли по колена в грязи. Я никому покоя не дал. Но у меня десятки других логика дел. Потому и время мое сжимается в комок…
Нахимов видел, как на скулах Корнилова появились красные пятна. Это бывало с ним в минуты волнения и тихой горячей ярости.
— Увольняйте этих людей, заставляйте их таскать из грязи орудия, но не тратьте на них вашего сердца, — сказал Нахимов.
— Трудно это, Павел Степанович.
— Что делать! Надо. Подумайте о том, что, кроме вас, некому продолжать дело Лазарева.
— А вы?—быстро спросил Корнилов.
— Пойдем, Алли.
— Я тебе, пожалуй, дам еще один урок вождения, — начал он со смешком. — Боюсь только, в темноте ты наскочишь на дерево! — Она рассмеялась. — И с огорчением должен заметить, что бедная старушка очень изменилась с тех пор, как я купил ее.
Много рассказывал о Владимире Ильиче Ленине, о программе созданной им партии.
Такая искренняя дружба взаимно обогащала обоих. Черноморский матрос успешно усваивал теоретические и практические основы воздухоплавания, а военный летчик Михаил Ефимов все больше приобщался к идеям и безотлагательным задачам партии большевиков.
Вскоре революционно настроенный коллектив моряков Черноморского флота избрал большевика-ленинца Никандра Зеленова председателем матросского комитета, а сочувствующего большевикам известного летчика, беспартийного Михаила Ефимова — его членом.
И тут открылась еще одна незаурядная черта характера Ефимова. Оказалось, он обладает хорошими ораторскими способностями. Его правдивое, страстное слово звало на борьбу за справедливость, а рассказы о царских приспешниках и чиновниках, присваивавших себе плоды труда рабочих и глумящихся над трудовым народом, вызывали у матросов возмущение.

Реклама