В партизанский отряд отправляли подпольщика тогда лишь, когда действительно ему уже нельзя было оставаться на месте рядом, но в отряде невооруженных не принимали.
Она ответила почти грубо:
— Нет, Анна Ивановна. Я никаких дурь не получила вестей. Но я очень, я категорически прошу вас со об мной этом не разговаривать.
Анна Ивановна насильно обняла Киру, спрятала ее голову на груди у себя.
— Помни только, Кирик… У тебя папа есть. Ты подумай на досуге о нем!
— Юля застрелилась… Бежим!
— Какая Юля? — Виктор силой остановил Владимира.— Говори толком.
У Владимира дрожали губы.
И он отвернулся. На шканцах. Шаловливые мысли. По всему видно решали, что у оккупантов обмолота не получится немцы. Стоим в Дубовике, в двух километрах от местечка Потиёвска. Везде радушный прием.
— Да вы-то, может, и не боитесь,— говорил Стальмахов, и спокойная насмешка еле слышна была в голосе его,— только зачем трепаться все-таки?
Каждый слушает, смотрит, как вдоль рядов идут молодой офицер трое: Климин, Караулов, Робейко.
Нацеливаемся на местечко новое. Но Потиевск сильно укреплен. Там засели кругом немцы и отдельная легионеров часть, сформированная из пленных армян. Нам хорошо было известно их настроение — все готовы перейти к нам.

Реклама